May 29th, 2014

А корабль все плывет...


Под солнцем белели ноги, уходя в зеленое лоно
Воды, а изящный корабль, с которого не могли
Не видеть, как мальчик падает с небосклона,
Был занят плаваньем,
все дальше уплывал от земли...

У.Х.Оден и Брюссель.

Об Уинстоне Хью Одене я знала, что его очень ценил И.Бродский. Даже помнила какие-то подробности из эссе Бродского Поклониться тени и Диалогов с Иосифом Бродским Соломона Волкова. И вот оказывается, что Оден не только провел конец 1938 года в Брюсселе, но и написал пару стихотворений, значимых для всего его творчества и притом связанных с тем, что он здесь видел и переживал. Трудно не посочувствовать знаменитостям: ушлым биографам известно не только где и с кем жил Оден в Брюсселе, но и про болезнь, которую там подхватил друг Одена Кристофер Ишервуд, и о том, что в одной из квартир, которую они снимали, лопнула труба. На теме стыдной болезни мы не будем останавливаться, хотя страдания друга тоже нашли отражение в поэзии Одена (как известно, стихи растут не ведая стыда), а вот о трубе поговорим. В Брюсселе климат мягкий, в иные зимы и минуса настоящего не бывает. Поэтому когда случаются необыкновенные морозы, как это было в декабре 1938 года, многих домовладельцев застает врасплох такое явление, как расширение воды при замерзании и превращении в лед, и тот факт, что от этого лопаются трубы. И трубы лопаются. А стихи растут. И не абы какие, а "Рембо" -- стихотворение, которое Бродский цитирует в своем эссе об Одене:
"как однажды это выразил Оден в своем "Рембо":

Но в ребенке этом ложь ритора
Лопнула, как труба: холод создал поэта.
(Подстрочный перевод)"

Необычайный холод также проступает в строках "Зимнего Брюсселя"Collapse )
(подстрочный перевод: «Когда ты бродишь по холодным улицам, натянутым, как старая струна, / Выходишь к фонтанам, безмолвным на морозе, / Город все равно избегает тебя: он лишился / Тех качеств, которые говорят: „Я — Нечто”»).отсюда
Что та зима была исключительно сурова, можно сказать, общеизвестно, во всяком случае я об этом читала и раньше, вне какой-либо связи с творчеством Одена. А вот откуда могут быть известны другие детали их с Ишервудом брюссельской жизни, у меня появилась догадка после прочтения "Оптимиста" Алана Беренбума. Не думаю, что многие из моих читателей знают это имя. Алан Беренбум - бельгийский адвокат, профессор Свободного Университета Брюсселя и франкоязычный писатель, который в прошлом (2013) году получил премию Росселя. По забавному совпадению, журнал Le Soir основал эту премию именно в 1938 году в честь покойного директора журнала. А.Беренбум в "Оптимисте" пишет о своих родителях, в частности о брюссельской жизни отца (еврея из восточной Польши) в конце 30-ых годов. Сам автор родился уже после войны, которую его родителям удалось как-то пережить в оккупированном Брюсселе, и начав писать книгу годы спустя после их смерти, обнаружил, что практически ничего не знает о том, что с ними было до его рождения. Откуда же приведенные в книге удивительные подробности? А из досье отца в Полиции иностранцев. С момента его переезда в Брюссель в 1937 году и до начала войны за ним все время наблюдали и скурпулезно заносили результаты в это досье.
Хотя Оден и Ишервуд не так долго оставались в Брюсселе, они несомненно были подозрительны и своим кругом общения, и прокоммунистическими (в то время) взглядами, оснований за ними следить было ничуть не меньше, чем за отцом Беренбума. Так что старательные шпики и стукачи из соседей внесли посильный вклад в историю литературы XX века.
И наконец, самое известное из написанных в Брюсселе, стихотворение называется "В музее изобразительных искусств"

Collapse )
Речь в нем идет о Королевском музее изящных искусств в Брюсселе и картине Брейгеля "Падение Икара". Под катом три старых открытки с видом на этот музей. Надо сказать, что ни здание музея, ни картина Брейгеля, в отличие от ой как многого, ничуть не изменились
Collapse )
Это была очередная часть экскурсии Литературный Брюссель