?

Log in

No account? Create an account

Entries by category: литература

[sticky post]Брюссельский календарь праздников и событий.
bruxelloise_ru
_MG_1484.jpeg
За последние 5-6 лет я написала пожалуй про все основные праздники и события в Брюсселе, и про многие не один раз. Решила в качестве заглавного поста повесить календарь со ссылками на эти посты и с датами на 2016 год. Календарь буду регулярно обновлять (редактировать). Это мой подарок читателям к Новому году!



ЯНВАРЬ
ЯНВАРЬ Collapse )

ФЕВРАЛЬ

ФЕВРАЛЬCollapse )
МАРТ
МАРТCollapse )

АПРЕЛЬ
АПРЕЛЬCollapse )
МАЙ
МАЙCollapse )
ИЮНЬ

ИЮЛЬ
ИЮЛЬCollapse )
АВГУСТ
АВГУСТCollapse )
СЕНТЯБРЬ
СЕНТЯБРЬCollapse )
ОКТЯБРЬ
ОКТЯБРЬCollapse )
НОЯБРЬ
НОЯБРЬCollapse )

ДЕКАБРЬ
ДЕКАБРЬ Collapse )

7 ассоциаций о себе на букву…
bruxelloise_ru
no title
Решила принять участие во флешмобе "7 ассоциаций о себе на букву…", люблю ассоциации. От fetaaa мне досталась буква Л.

Самая первая ассоциация - это конечно моё имя Лейла (1), причем не только полное, но и все домашние и дружеские от него образования, тоже на букву Л. Поскольку оно не часто встречалось в Подмосковье, где я росла, то привыкла думать о нем, как о литературном. О поэме “Лейла и Меджнун” Низами многие в нашей стране знали. Отсюда две следующие ассоциации: Литература(2) и Любовь(3), о которых лучше всего ничего больше не писать. Опять же люблю Лаконичность(4). В связи с которой вспомнился Ликург(5), и не только потому, что этот полумифический царь и законодатель Спарты – один из персонажей олицетворяющих лаконичность . У меня лично это имя ассоциируется с любимой мной практикой пристроить вещь не по ее первичному назначению: супницы, чашка, соусник, ведро для бумаг – в качестве цветочных кашпо ; пепельницы - мыльницами; пустые рамки украшают стену гостиной; елку как-то нарядила своими шарфами и бижутерией. При чем здесь Ликург, конечно требует объяснений. Дело в том, что после оккупации Бельгии ( 1795) новые революционные французские власти позакрывали церкви и монастыри, но церкви Св.Якова на Королевской площади повезло стать Храмом Разума, в связи с чем она лишилась практически всего, что напоминало о религии. Но две скульптуры ветхозаветных персонажей при входе, уцелели, они просто были назначены представлять отцов греческой демократии. Так Моисей стал Ликургом. Согласитесь, что Логика(6) в этом есть . И наконец, Лоскутность(7), но не в значении отсутствия цельности, а как согласованное многообразие. Очень во многих смыслах обо мне .
Read more...Collapse )

Краткое содержание 2018.
bruxelloise_ru

По традиции подвожу итоги ЖЖ-года по темам. Если всего постов я написала меньше (72), то избранного получилось больше (31):
О Брюсселе :
4 Collapse )
Энциклопедия брюссельских примечательностей

Брюссель на букву С.
Буквы Н и Л в работе, не успела до конца года дописать.



Литературный Брюссель:
4Collapse )
Юбилейное:

Брюссель и семья Петипа.
К 200-летию со дня рождения Мариуса Петипа.
+5Collapse )
Архитектура Ар-нуво ( Модерн): :
Модерн в этом году не брюссельский, а в Веймаре, Праге и Париже.

7 Collapse )
Путешествия:
Веймар, Прага, Кобург, Франция.
7Collapse )
По Бельгии:
2Collapse )
Можно сравнить с прошлыми годами:
Краткое содержание 2017 года.
Краткое содержание 2016.
Краткое содержание 2015.
Краткое содержание 2014.
И кратким содержанием прошедших лет:
Для новых читателей.
Еще раз с Новым годом, дорогие друзья!

Брюссель и Нел Дофф.
bruxelloise_ru
_MG_0674.jpeg

В качестве эпиграфа:
Никто не любил Брюссель таким специфическим образом, как я. Я любила город, его изгибы и его улицы, вплоть до самого маленького кусочка мостовой; но как только я знакомилась с кем-то, из любого слоя общества, – сюрприз.... ( Нел Дофф, Китти, перевод мой).

Нел Дофф , голландка из многодетной семьи люмпенов, попала в Брюссель в 16 лет ( 1874 году) совсем не зная французского. Через 35 лет она начнет писать (по-французски) первую часть своей автобиографической трилогии про Кити Олдему Jours de famine et de détresse ( Времена голода и лишений). В 1911 году эта первая книга была опубликована во Франции и даже вошла в список номинантов на Гонкуровскую премию (она получила 3 голоса, в том числе Октава Мирбо). В 1919 и1921 появлись две другие части: Кити и Кити-вертихвостка. О социальном восхождении героини, которое не было ни легким, ни быстрым, рассказывается в Кити, где действие происходит в Брюсселе. По-русски ни одну из книг Нел Дофф не прочтешь, даже в википедии про нее нет статьи на русском. Есть правда фильм П.Верховена Китти- вертихвостка 1975 года с русской озвучкой. Лубочный хэппи-энд фильма сделан по мотивам Китти, но без Брюсселя, книг, и долгого пути. Что собственно и делает его лубочным. Поэтому я воздержусь от обсуждения жизненного пути Нел Дофф, степени автобиографичности ее книг, а также их литературных достоинств и недостатков, а остановлюсь только на сценах из жизни Брюсселя последней четверти XIX века, описанных Нел Дофф в Китти.
+8Collapse )
Это была очередная часть Литературного Брюсселя

Родился наг и наг вступает в гроб Руссо (с).
bruxelloise_ru


Пушкин, еще будучи лицеистом, был впечатлен несчастной судьбой поэта Жан-Батиста Руссо, и упоминает его в своем первом печатном произведении:

Поэтов — хвалят все, питают — лишь журналы;
Катится мимо их Фортуны колесо;
Родился наг и наг вступает в гроб Руссо;

И если родился Руссо в Париже, то "вступил в гроб" он не где-нибудь, а в Брюсселе. Более того, по инициативе первого короля бельгийцев, Леопольда I, который вероятно читал ту же книгу про несчастных поэтов, что и Пушкин (мир тесен, слой узок), Руссо был перезахоронен в прекрасной церкви Богоматери на Саблоне.

Первое, что в наши дни говорится про Жана-Батиста Руссо (1670-1741) - что не надо его путать с тем самым Руссо, с Жан-Жаком. Между тем, и при его жизни, и весь XVIII век после его смерти, и даже еще во времена юности Пушкина великим Руссо, просто Руссо (без инициалов) был как раз он - Жан-Батист Руссо, выдающийся французский поэт, знаменитый своими одами. Но уже в "Евгении Онегине" Руссо, и тот которого любила (читать) Татьяна, и тот, который не понимал важности ухода за ногтями,-- это уже Жан-Жак.

Впрочем, если в историю французской литературы Ж.-Б. Руссо попал своими одами, то широкую известность он получил благодаря своим эротическим и антиклерикальным стихотворениям, которые Пушкин величал «похабными эпиграммами» и ценил «стократ выше од и гимнов». И эта часть творчества Руссо не канула в Лету. Не случайно Андрей Добрицин свой труд о западноевропейских истоках русской эпиграммы XVIII -- начала XIX века назвал "Вечный жанр". И впрямь вечный -- скабрезные анекдоты, особенно о монахах, в изложении Руссо и сейчас живее всех живых.

Из того же "Вечного жанра": Александр Сергеевич хоть и поругивал оды и гимны Руссо, но реминисценция из его Послания господину графу дю Люку имеется в одном из самых известных стихотворений Пушкина - Поэте (Пока не требует поэта). Осмелюсь утверждать, что и творчество, и судьба Жана-Батиста наводила нашего первого поэта на думы о природе поэтического дара и о превратностях судьбы носителя этого дара. И тут мы, наконец, переходим собственно к судьбе поэта Руссо, которая забросила его в Брюссель. Что само по себе еще не есть несчастье. Вот, к примеру, Вольтер (тот самый, без обмана) вполне счастливо пользовался в Брюсселе гостеприимством того же самого герцога Аренберга, что и Руссо. Но Руссо пал жертвой нешуточной литературной борьбы в Париже того времени, и был приговорен к изгнанию за пасквильные эпиграммы (не путать с похабными), которые вполне вероятно написал не он. Во всяком случае он последовательно отрицал свое авторство, даже отказавшись от помилования (что было бы признанием вины). И так и умер в нищете в Брюсселе, оттесненный коллегами по литературному цеху от колеса Фортуны. Только век спустя Леопольд I, обнаружив в своем новоприобретенном королевстве прах великого французского поэта, озаботился его достойным захоронением. Вопрос о том, какая часть творчества этого поэта была ближе бельгийскому монарху, к сожалению, остался не проясненным. Это была очередная часть экскурсии Литературный Брюссель


+1Collapse )

Опрос: Эркюль Пуаро и Брюссель.
bruxelloise_ru
Прикидываю, как бы мне поинтересней пристегнуть, по заявкам читателей, Эркюля Пуаро к экскурсии Литературный Брюссель. Из всех вещей Агаты Кристи про Пуаро только "Коробка конфет" содержит рассказ о расследовании в Брюсселе. Убийство происходит в особняке на Авеню Луиз и в центре повествования - коробка шоколадных конфет. Сегодня я придумала, как именно и особняк на Луизе, и шоколадные конфеты в коробках могут послужить связкой между Брюсселем и Пуаро. Но летом, в деревне, я думала пойти другим путем, и так как экскурсия на русском языке, нашла у Агаты Кристи довольно многчисленные упоминания о русском и о русских. Например, в самом первом произведении, где появляется Пуаро (Загадочное происшествие в Стайлзе), он курит не что-нибудь, а РУССКИЕ сигареты. А еще в одном рассказе пересекаются пути Пуаро и одной РУССКОЙ графини. Рассказ кончается словами Пуаро:"Замечательная женщина. У меня такое чувство, - что я ее еще встречу. Где, хотел бы я знать". Мне сразу захотелось устроить им встречу в Брюсселе, вернее в Литературном Брюсселе. Как русские графини и сигареты связаны с Брюсселем я пока умолчу, конечно. Но хочется, чтобы вы мне помогли выбрать самую интересную или логичную связку между Брюсселем и Эркюлем Пуаро:
Poll #1982194 Эркюль Пуаро и Брюссель.

Какую связку мне лучше выбрать?

с русскими женщинами
2(7.1%)
с русскими сигаретами
3(10.7%)
с авеню Луиз
3(10.7%)
с шоколадом
5(17.9%)
со всем или 2-3 из перечисленного
15(53.6%)
Не включать Пуаро вообще .
0(0.0%)

Вопрос имею!
bruxelloise_ru
Составляю литературную экскурсию по Брюсселю. Повезло, Дюма и Гюго жили в Брюсселе, и их все знают. Про Бодлера, Верлена и Рембо в Брюсселе, есть что рассказать, и многие знают их имена, если не стихи. С Вольтером, Байроном, Вальтер Скоттом, Бальзаком, Шарлоттой Бронте тоже проблем не предвидится. Поля Клоделя мало кто знает, зато все знают если не его сестру Камиллу, то О.Родена. А вот Жерар де Нерваль мне кажется совсем не на слуху у русскоязычной публики. И из современных бельгийских писателей кроме Амели Нотомб никого не знают. Или я ошибаюсь? Что скажете?



Poll #1956206 Знаете ли вы?

Говорит ли вам о чем-то имя Жерар де Нерваль?

Конечно, да!
12(32.4%)
Да, но мало о чем.
8(21.6%)
Скорее нет, чем да.
4(10.8%)
Никогда не слышал(а)
13(35.1%)
Другое.
0(0.0%)

Говорит ли вам о чем-нибудь имя Жаклин Арпман?

Конечно, да!
2(5.3%)
Да, но мало о чем.
1(2.6%)
Скорее нет, чем да.
5(13.2%)
Никогда не слышал(а)
30(78.9%)
Другое.
0(0.0%)


Я думаю, что все же сколько-то новых имен может прозвучать во время экскурсии, но не очень много в процентном отношении. Как думаете?

Бельгия меня удивляла контрастами.
bruxelloise_ru

Я не так давно показывала Брюссель начала 1950-ых годов на открытках в связи с Брюсселем Жоржа Мустаки, описанного им в книге "Малая улица мясников". А теперь хочу привести выдержки из книги "Люди, годы, жизнь" И.Эренбурга про Бельгию, и Брюссель в частности, в 1950-ом году. Очень любопытно. Особенно о королеве Елизавете, об американцах и конголезском уране, о том как выгдядел цент Брюсселя и о том как жили бельгийцы. Я позволила себе опустить часть того, что про Европу вообще, а не именно про Бельгию, но по ссылке можно прочесть все, и пропуски отмечены <...>.


И.Эренбург "Люди, годы, жизнь".Глава VI.
22
<...> когда «холодная война» ежечасно грозила перейти в горячуюCollapse ) Общество дружбы «Бельгия СССР» устроило мои доклады в Брюсселе, в Антверпене, в Льеже. Народу повсюду было много, и аудитории были бурными: все тогда теряли спокойствие - и враги и друзья.
В Брюсселе меня пригласила к себе королева Елизавета, вдова короля Альберта, о котором много писали в годы первой мировой войны. Королева меня потрясла. Конечно, это была первая королева, с которой я разговаривал, но, будь она нетитулованной, все равно я изумился бы; ей было семьдесят четыре года, а она ходила быстро, как молоденькая девушка, водила машину, занималась скульптурой, изучала русский язык. Она поговорила со мной о «Буре», которую читала по-русски, показала свои работы, рассказывала о встречах с Роменом Ролланом, спрашивала, давно ли я был у Сталина, как поживают Оборин и Ойстрах. Насчет музыкантов я мог что-то сказать, а о Сталине промолчал: трудно было бы объяснить бельгийской королеве, что советскому писателю куда проще встретиться с нею, чем со Сталиным. Я заговорил о Стокгольмском воззвании. Она сказала, что текст ей кажется прекрасным. У нас нашлась общая страсть - садоводство, я сказал, что очень люблю туберозы, искал о Брюсселе луковицы, но не нашел. Месяца три спустя в Москве я получил из ВОКСа пакет с сопроводительным письмом: «Прилагаемые луковицы переданы на ваше имя в посольство СССР в Бельгии королевой Елизаветой». В конце беседы королева сказала, что придет на мой доклад: «Я сяду в королевской ложе, обычно я сижу в партере, но газеты захотят промолчать о вашем докладе, а если я буду в королевской ложе, им придется написать…»
Королева действительно сидела в королевской ложе, и в газетах появились отчеты о моем докладе.
В АнтверпенеCollapse )
В Льеже Collapse )
Бельгии жила лучше соседней Франции: в магазинах было не только больше товаров, но и больше покупателей. Бельгийцы объясняли: «Все дело в Америке…» Директор «Атомного центра» профессор Козенс рассказал мне, что бельгийские ученые, работающие над проблемами мирного использования атомной энергии, не имеют урана. Он посоветовал мне съездить в загородный музей Конго. Там я увидел кусок темного минерала, под которым значилось: «Уран, Катанга Шинколобве». Это было некоторым объяснением любви американцев к маленькой Бельгии. Теперь, вспоминая музей и дощечку «Катанга», я думаю о другом: о драме, разыгравшейся десять лет спустя, о судьбе Лумумбы. Экспонаты стремились убедить посетителей музея в богатстве Конго и в духовной неполноценности его туземцев: благородные миссионеры, культурные колонизаторы и уродливые, дикие негры. Уран, золото, медь, олово, слоновая кость, каучук… Десять лет спусти к этим сокровищам можно было добавить реки человеческой крови.
<...>
Бельгия меня удивляла контрастами. Центр Брюсселя был освещен куда ярче Парижа, световые рекламы неистовствовали, как на Бродвее. Но стоило отойти в сторону - и в теплый вечер у старинных домов судачили старушки в чепцах. Люди читали в газетах ужасные предсказания об атомной войне, а потом работали, мирно калякали, пили пиво. В старых городах Фландрии сплетницы с помощью прикрепленных к окнам зеркалец видели, что происходит на улице, оставаясь невидимыми. Писатели, которые принимали меня в Пенклубе, сначала судорожно говорили о надвигающейся войне, спрашивали, не ждет ли их участь Ахматовой и Зощенко, а потом начинали спорить о Сартре, о Кафке, о Маяковском.
Я поехал в Остенде, чтобы повидать художника Пермеке. На побережье было много разрушенных зданий. Проезжая мимо Ля Панн, я вспомнил, как писал «Хуренито». Где же та гостиница?… Чернел кусок обугленной стены.
<...>
Действительно, было много противоречивого не только в жизни Бельгии, но и в голове человека, размышлявшего над бельгийскими противоречиями. Я сидел в Брюсселе и читал статьи финансистов о дивидендах «Верхней Катанги», о том, как американский трест «Группа А - Б» купил миллион шестьсот тысяч акций у англичан и бельгийцев: злоба дня продолжала меня волновать. А попав на посмертную выставку Энсора, я погрузился в другую стихию - исчезли и уран, и Ван-Зееланд, и Ачесон. Я глядел на пустынные пейзажи, на шествие розовых масок, на одинокого извозчика, уснувшего навеки в эпоху Верлена и Малларме. Кажется, почти всю свою жизнь я жил одновременно в различных мирах, два человека сосуществовали, и порой далеко не мирно; в тот год я это чувствовал особенно остро.